Карта сайта RSS Facebook Twitter Youtube Instagram VKontakte Odnoklassniki

Военная реформа Ивана Грозного

Иван IV Васильевич Грозный [25.8.1530, с. Коломенское, близ Москвы – 18(28).3.1584, Москва; похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля], великий князь московский и владимирский (с 1533), первый русский царь (с 1547).

Царь Иоанн IV Грозный. Гравюра Х. Вайгеля. XVI в.

Иван IV, сыгравший важную роль в укреплении Русского централизованного государства, происходил из династии московских Рюриковичей. Он был старшим сыном Василия III Ивановича и его второй жены Елены Глинской. Характер великого князя, оставшегося сиротой в семилетнем возрасте, складывался в период боярского правления 1538–1548 годов, которое сопровождалось засильем временщиков, борьбой за власть между враждующими боярскими группировками Шуйских и Бельских, интригами и убийствами. Нестабильность верховной власти в стране порождала всевластие и произвол феодалов на местах, сопровождающиеся ростом народного недовольства и открытыми выступлениями в ряде городов.

В целях укрепления центральной власти по задуманному митрополитом Макарием ритуалу в январе 1547 года 17-летний великий князь Иван принял царский титул и формально был приравнен к западноевропейским императорам. Тем самым утверждалась неограниченность власти монарха внутри государства. В феврале того же года по инициативе Макария был созван церковный собор, канонизировавший большое число местных святых, что идеологически подчеркивало превращение страны в единую державу.

В начале царствования Ивана IV Русское государство простиралось от Белого и Баренцева морей на севере до путивльских и рязанских полей на юге; от берегов Финского залива и Смоленска на западе до отрогов Северного Урала на востоке1. Площадь страны достигала 2,8 млн кв. км, а население 5–6 млн человек. Ремесла были сосредоточены в основном в крупных городах – Новгород, Устюжна Железопольская, Тула и других. Самым крупным городом считалась столица государства – Москва. Ее население составляло около 100 тыс. человек. Столица являлась культурным и промышленным центром, местом нахождения властных структур, определявших внешнюю и внутреннюю политику государства.

События 1547 года обусловили необходимость глубоких государственных преобразований. Активное участие Ивана IV в государственной деятельности начинается с создания в 1549 году так называемой Избранной рады, состоящей из числа приближенных к царю лиц. Не являясь формально государственным учреждением, по сути она была правительством Московской Руси и в течение 13 лет управляла государством от имени царя, последовательно осуществляя целую серию крупных реформ. Это правительство, разнородное по составу, стремилось к укреплению самодержавной власти и усилению централизации государства, для чего в 1549–1560 годах были проведены реформы в области централизации и местного управления, права и т.д.

В сфере внешней политики одной из задач, стоявших перед Радой, стала задача обеспечения безопасности с восточного направления.

Казанское ханство, граничащее с Московией на востоке, проявляло далеко не дружественные намерения. С 1535 по 1543 год его войска проводили почти беспрерывные походы на нижегородские, муромские, вятские и устюжские окраины. В середине XVI века в ханстве находились не менее 60–100 тыс. русских пленных.

Возросшая агрессивность Казани была объяснима. Коренное население, состоявшее из потомков волжско-камских булгар и других народов, возглавлялось выходцами из крымской династии Гиреев2, которые проводили прокрымскую политику. А Крым, попавший в 1475 году в вассальную зависимость от Блистательной порты, в свою очередь следовал указаниям из Константинополя (Стамбула). Османская империя, находившаяся в зените своего могущества, не только вела войны в регионах Средиземноморья, на Балканах и в Венгрии, но и не оставляла своим вниманием восточное направление. Турецкие султаны, стремясь объединить усилия Крымского и Казанского ханств против Московского государства, оказывали Крыму материальную и военную помощь. В конечном итоге для Москвы на первый план выдвигалось решение восточной проблемы. Для этого, начиная с 1546 года, стали вестись военные действия против Казанского ханства. Они и выявили ряд крупных недостатков в устройстве военно-сухопутных сил Московии. Наиболее остро вопрос об осуществлении военной реформы встал после неудачного похода на Казань в ноябре 1549 года.

Так, во время похода царь отметил, что бояре-воеводы стремились занять более высокие должности, что не всегда соответствовало их командным возможностям. Причем их подчиненность в походе часто определялась не занимаемой должностью, а родовитостью воеводы. Это отрицательно сказывалось на управлении войском. После возвращения из похода царь в июле 1550 года издал указ (приговор), регулировавший местнические счеты. В нем устанавливалось бесспорное старшинство большого воеводы – командующего Большим полком. Ему подчинялись первые воеводы полков Правой и Левой руки, Сторожевого и Передового. Внутри каждого полка первому воеводе подчинялись второй, третий воеводы и далее по нисходящему рангу. При этом давалось пояснение, что первый воевода полка Правой руки стоял рангом выше первого воеводы полка Левой руки и соответственно по такой же служебной лестнице располагались и вторые воеводы. Приговор запрещал местничество в период боевых действий.

Указ не отменял местничество полностью. Он давал определенные гарантии боярской аристократии, из среды которой, как правило, назначались воеводы полков. Однако царь при выборе военачальника на командные должности мог теперь руководствоваться не только знатностью происхождения, но и его ратным умением. Указ 1550 года стал важнейшим нормативно-правовым актом на пути к централизации управления войском в условиях военного времени. Он укреплял дисциплину поместного войска.

Не менее важным пунктом указа являлся его раздел о службе молодых вельмож. Поступая на службу в 15–18 лет, родовитый отпрыск не имел права претендовать на высокую должность и мог отказаться служить под командой менее знатного воеводы. На сей счет было принято мудрое решение: для знатных молодых людей их служба на малых должностях не должна быть препятствием, ибо «в том их отечеству порухи нет»3. Иными словами, дети высших аристократов могли без урона для чести своего рода проходить службу и набираться воинского опыта. Эта часть указа повышала авторитет воевод, уступавших своим происхождением детям крупных феодалов, снимала напряженность во взаимоотношениях вельмож и командного состава.

Завершило реформу дворянского ополчения принятие в 1555–1556 годах Уложения о службе. В соответствии с ним с каждых 100 четвертей (около 55 га) «доброй земли» (этот надел назывался окладом) должен был являться один дворянин – служилый человек на коне в полном доспехе, а в дальний поход – с двумя конями. При этом учитывались и размеры земельного надела. Если он составлял 300, 400 или 500 четвертей, то каждый феодал приводил с собой 2, 3, 4 человека и так далее. Причем за ратников в полном доспехе помещику или вотчиннику выплачивалось 2 рубля жалованья, а в тегиляе (кафтан, подбитый войлоком) – 1 рубль. Денежное вознаграждение удваивалось, если феодал имел под своей командой «лишних людей» (то есть выставлял их сверх нормы)4.

С целью выявления боеготовности и численности дворянского войска из среды феодалов назначались «окладчики», которые давали сведения воеводе о количестве ратников, явившихся на смотр. И тем боярам или дворянам, которые не приводили людей по нормам, назначался двойной штраф. Еще строже наказывались «нетчики» – феодалы, не вышедшие на службу. В мирное время им угрожала конфискация поместья, в военное – тюрьма или даже смертная казнь. Только исправная служба способствовала возвращению поместья провинившемуся «нетчику».

Для того чтобы заинтересовать феодалов в военной службе, правительство изыскивало средства для их поощрения. В 1550 году после проведения большого смотра Иван IV выделил одну тысячу помещиков (детей боярских – лучших слуг) и попытался наделить их поместьями в близлежащих к Москве уездах. По его замыслу эта «избранная тысяча» (в нее вошли служилые люди знатнейших княжеских и боярских фамилий, становившиеся дворянами-помещиками) должна была составить костяк будущего командного состава армии. Однако свободных подмосковных земель не хватало, а в южных районах государства их оставалось еще достаточно. Иван IV не поскупился обеспечить ими не только аристократов, но и многочисленную массу воинов-дворян.

Новые «московские дворяне» образовали верхний слой служилых людей, откуда черпались кадры для придворной и приказной службы, а также командные кадры для поместной милиции и городовой службы на границах государства.

Правительство Ивана IV, придав стройную военную организацию поместной системе и уравняв в службе вотчинников с помещиками, создало многочисленное конное войско, готовое выступить в любой поход. Военная служба дворян-помещиков была не только пожизненной, но и наследственной. Через определенное время проводился учет служилых людей по уездам, устраивались военные смотры. Численность дворянской конницы доходила до 80 – 100 тыс. ратников.

Смотр служилых людей. Худ. С.В. Иванов 

В поместной коннице имелись также отряды служилых татарских мурз и князей, перешедших в русское подданство. За службу они получали поместья и пользовались правами «детей боярских». Во второй половине XVI века их насчитывалось около 4000 человек5.

Поместное ополчение состояло в основном из конных воинов, вооруженных саблями, луками со стрелами, фитильными, а затем кремневыми ружьями и пистолетами. Защитным вооружением ему служили металлические доспехи. В дворянской коннице отходили в прошлое щиты. Их заменили кольчуги, которые на груди и спине усиливались металлическими пластинами (квадратными или продолговатыми). Такой кольчатый доспех («бехтерец» и «юшман») хорошо защищал воина от холодного оружия и стрел.

Уложение о службе окончательно оформило поместную систему комплектования. Оно создало заинтересованность дворянства в службе царю, привлекло на военную службу большое количество феодалов. Дворянская конница была хорошо обучена, отличалась быстрыми действиями и стремительными атаками на поле боя. Она вполне отвечала требованиям растущего Русского государства. Ее создание имело прогрессивное значение.

Как видно, важнейшим элементом военной реформы было распространение принципа обязательности военной службы и на помещиков, и на вотчинников. Теперь и те и другие должны были являться на государеву службу «конно, людно и оружно» и служить по одним и тем же правилам. В.О. Ключевский, подводя результаты военно-земельной реформы 50-х годов XVI века, писал, что к концу столетия система земельных пожалований выглядела следующим образом: «Оклад – по чину, дача – по вотчине и служебному возрасту, придача и к окладу и к даче – по количеству и качеству службы…»6

Дворянская конница. XVI в. Иллюстрация из книги С. Герберштейна «Записки о Московии»

Однако поместная конница, несмотря на свою многочисленность, не решала основной проблемы. Царь не мог содержать ее в постоянной готовности к боевым действиям, а наличие в составе войска ополчений крупных феодалов (князей, бояр) в какой-то мере ограничивало его властные полномочия в период ведения войны. Необходимо было предпринять определенные шаги по созданию такого войска, которое находилось бы на государственном содержании и было готово в любое время начать военные действия по приказу военачальников. Таковым войском в силу развития военного дела в тот период могла быть пехота, вооруженная огнестрельным оружием и артиллерией, под руководством командиров, непосредственно подчинявшихся государственным структурам.

Большим шагом вперед в военном строительстве в ХVI веке явилось создание стрелецкого войска, имевшего элементы регулярного устройства. Стрельцы получали от государства вооружение, обмундирование и жалование, обучались ведению боя.

Поводом к образованию постоянного «огнестрельного войска» послужил случай, происшедший с Иваном IV во время подготовки похода на Казань. Летом 1546 года, когда великий князь собирал в Коломне войска, он выехал со свитой на прогулку. За городом его встретила толпа пищальников из Новгорода числом в 50 человек. Они «начали государю бить челом», жалуясь на тяготы военной службы.

Иван IV не стал вникать в суть жалоб и приказал дворянам отогнать челобитчиков. Пищальники оказались людьми не робкого десятка. Они «все стали на бой и почали битися в ослопы (дубинами) и из пищалей стреляти, а дворяне из луков и саблями, и бысть бой велик»7 с убитыми и ранеными с обеих сторон. И будущий царь «всея Руси» со свитой вынужден был ретироваться и пробираться в Коломну другой дорогой. Урок не прошел даром для монарха: стала очевидной необходимость создания огнестрельной пехоты, подчиненной лично царю и постоянно находящейся на государственной военной службе.

Важнейшим документом, по сути заложившим основы первого постоянного войска в Русском государстве, стал изданный Иваном IV 1 октября 1550 года указ «Об испомещении в Московском и окружающих уездах избранной тысячи служилых людей» в количестве 1000 человек. Именная роспись командирского корпуса свидетельствует о первых начальниках (головах) стрелецких полков: Григорий Желобов (Пушешников), Дмитрий Ржевский, Иван Черемисинов, Василий Прончищев, Федор Дурасов, Яков Бундов8. Они первыми из «тысячников» приступили к служебным обязанностям, когда «того же лета» были созданы шесть стрелецких приказов (полков) по 500 человек в каждом. Жить стрельцам предписывалось в Москве, в Воробьевой слободе. Полки комплектовались путем набора вольных «охочих» людей, свободных крестьян и посадских. К ним предъявлялись строгие требования: добропорядочность, крепкое здоровье и, желательно, наличие семьи. Возраст стрельцов был не менее 18 – 20 лет. Служить же им предписывалось пожизненно. Стрельцы состояли на государственном содержании, получали из казны денежное и хлебное жалованье. Стрельцы, несшие службу в порубежных городах, наделялись земельными участками – наделами. В Москве и других городах они жили семьями в особых слободах, имели двор и приусадебный участок. Ввиду того что жалованье им выдавалось нестабильно (по 4 рубля в год), стрельцам разрешалось заниматься ремеслами и торговлей.

Стрельцы явились первым на Руси постоянным войском, имевшим элементы регулярного устройства. В организационном отношении стрелецкое войско делилось на приказы по 500 человек в каждом9, приказы – на сотни, полусотни и десятки. Приказом управлял стрелецкий голова. Каждый приказ имел свою особую «съезжую избу», где производилось рассмотрение дисциплинарных нарушений, издавались наказы, регламентирующие порядок службы. В отличие от дворянской конницы, стрельцы имели единообразное вооружение и одежду, периодически проходили военную подготовку. 

Русский стрелец. XVI в. Худ. Ф.Г. Солнцев

Стрелецкие отряды, поголовно вооруженные пищалями, резко отличались от дворянской конницы. Дворяне, как правило, пользовались «дедовским оружием» – саблями и луками. Они неохотно брали на вооружение огнестрельное оружие, ибо оно было тяжелым по весу, требовало постоянного «навыкания» в обращении с ним. По этой причине пищалями снабжались их военные слуги-холопы. Стрельцы же хорошо владели огнестрельным оружием, были «искусны и научены ратному делу и пищальному стрелянию». Современники отмечали их ратное умение, подготовку к бою и обучение прицельной стрельбе: «Яко и малые птицы на полете убиваху из ручных пищалей…»10. По свидетельству иностранца Я. Маржерета, служившего в русских войсках, крымские татары, узнав при набеге на Русь, что им противостоит стрелецкая пехота, не вступая в сражение, возвращались обратно.

С целью проверки уровня боевой подготовки стрельцов проводились смотры. По сообщению англичанина А. Дженкинсона, в декабре 1557 года в присутствии царя Ивана IV велась стрельба по мишени в виде ледяного вала. Одновременно стрельцы занимались и строевой подготовкой. Они прибыли на стрельбище по три человека в шеренге и по пять шеренг в ряду.

Иван IV, готовясь к походу на Казань в 1552 году, решил проверить боевые качества вновь созданной им огнестрельной пехоты. К этому времени в Москве насчитывалось 5000 пеших и 2000 конных стрельцов. Но в походе участвовало всего три наиболее подготовленных стрелецких приказа стрелецких голов Г. Желобова, Д. Ржевского и Ф. Дурасова, которые находились в Большом полку.

Стрельцы при осаде Казани, по свидетельству очевидцев, объединенные корпоративной дисциплиной и традиционным отношением русских воинов – не оставлять товарищей в беде, не щадили своих жизней в бою, действовали умело и напористо. Они не сыграли какой-то определяющей роли в овладении крепостью – слишком мало их было в общем составе русского войска, но боевое крещение состоялось. И уже в походе к Полоцку в 1563 году в рядах русского войска насчитывалось 12 тыс. стрельцов. К концу ХVI века численность стрелецкой пехоты достигла 18 – 20 тыс. человек.

В процессе развития и становления единого Русского государства в русском войске произошли не только количественные, но и качественные изменения. Если в 20-е годы ХVI века современники отмечали массовое применение конницы на поле боя11, то в последующее время происходит рост пехотных частей.

Одновременно произошло выделение в самостоятельный род войск «наряда» (артиллерии). Артиллерия делилась на крепостную (защита городов), осадную (тяжелую, для разрушения военно-оборонительных сооружений) и полевую со средними и легкими пушками, поставленными на колеса. Посланник английской королевы Елизаветы Д. Флетчер, бывший в России в 1588 году, писал, что «ни один из христианских государей не имеет такого хорошего запаса военных снарядов, как русский царь, чему отчасти может служить подтверждением Оружейная палата в Москве, где стоят в огромном количестве всякого рода пушки, все литые из меди и весьма красивые»12.

Отличную выучку проявляли русские пушкари в многочисленных боях и сражениях. Так, при осаде Пскова в октябре 1581 года войсками польского короля Стефана Батория секретарь королевской канцелярии Я. Пиотровский писал: «Мы стреляли хорошо, а русские отплачивали нам десятикратной порцией. Откуда у них такое изобилие ядер и пороха? Наши раз, а русские десять и редко без вреда!»13.

К участию в походах привлекалась «посоха» – вспомогательные силы из крестьян (от сохи), обеспечивающие военно-инженерные работы (прокладка дорог, устройство мостов и штурмовых приспособлений). Городовые казаки сводились в приказы (полковое деление), участвовали в походах и несли охрану порубежья в гарнизонах городов.

В ходе военной реформы были созданы крупнейшие по численности вонно-сухопутные силы в Европе, предназначенные для защиты огромных по своей протяженности границ государства. Они насчитывали 250–300 тыс. человек (80–100 тыс. поместной конницы, свыше 20 тыс. стрельцов, 2,5 тыс. пушкарей, 80–90 тыс. «посохи», не считая городовых казаков и других служилых людей), что составляло примерно 3% от всего населения.

В ходе реформы проводились мероприятия по усилению военно-инженерной обороны страны. В первой половине ХVI века по рекам Упа и Ока усиливались засечные черты (искусственные преграды из поваленных деревьев, опирающиеся на естественные преграды – леса, реки и болота). В засечных лесах (заповедниках) запрещалась заготовка древесины и прокладка дорог. На существующих путях строились деревянные и земляные опорные пункты – башни с подъемными мостами, через которые окрестное население могло пересекать засеки. Стоявшие по реке Оке города Нижний Новгород, Городец (Касимов), Коломна, Кашира, Серпухов, Таруса, Калуга, Козельск подверглись перестройке и дополнительному укреплению. Города-крепости оснащались артиллерией. В 1560-е годы эта линия получила название Большой засечной черты. Заселение южных земель за Окой также потребовало охраны лесостепных районов. Там возникли города-крепости Зарайск, Тула, Михайлов, Епифань и другие.

Охрана берегов Оки превратилась в общегосударственную обязанность. Воеводам предписывалось «беречь перевозы» полками. Помимо охраны «берега» (5 полков – 10 тыс. человек) русское правительство стало выдвигать далеко в степь к границам полевое войско такого же состава – украинную (окраинную) рать (Тула, Михайлов, Путивль, Ряжск, Мценск). Все это в дальнейшем способствовало восстановлению древних и основанию новых русских городов: Воронежа (1596), Курска (1597). Засечные черты – Передовая и Белгородская выдвинулись на 600 км в «Дикое поле», охраняя развивающиеся очаги пашенного земледелия. Тульско-Серпуховской район стал центром железоделательного производства, основным поставщиком огнестрельного оружия для войск.

В ходе реформ сложилась более четкая, чем прежде, система военного управления. Общее руководство войсками и всеми делами осуществлял царь. Непосредственное управление строительством и подготовкой армии сосредоточивалось в приказах. Высшим органом военного управления с 1535 года являлся Разрядный приказ. Пушечный приказ вел учет и контролировал производство артиллерии на Пушечном дворе; учет холодного, огнестрельного оружия, оборонительных доспехов велся в Оружейном и Бронном приказах. С образованием стрелецкого войска, а вместе с ним Стрелецкой избы (приказа), а затем и Пушечного (Пушкарского) приказа Разрядный приказ приобрел статут высшего военного управления в государственном аппарате. Он стал проводить в жизнь решения царя и Боярской думы по военным вопросам по формуле: «царь указал, бояре приговорили».

В соответствии с поставленными политической и стратегической задачами разрабатывался план ведения войны. Большое значение придавалось подготовке к ней. Заблаговременно в соответствии с выбором объекта для нападения подвозились в определенные города орудия и продовольствие. Заранее намечался пункт сбора войска и тщательно разрабатывался порядок совершения марша к намеченному объекту в установленное время. При разработке плана пользовались картами («козмография»). В зависимости от характера предстоящих боевых действий в месте сбора ратных людей производилось формирование полков по разрядам («разряжать» – распределять полки). Каждая рать имела не менее трех полков (Большой, Передовой и Сторожевой). «Большой разряд» подразделялся на большее количество полков – добавлялись полки Правой и Левой руки, Ертаул (авангард). Роль главного резерва в больших походах выполнял Государев полк. После смотра войска выступали в поход. Двигались к намеченному объекту иногда по нескольким дорогам и на значительном расстоянии друг от друга.

Всем войском, если отсутствовал государь, командовал большой (главный) воевода. При нем образовывался походный штаб, состоящий из дьяков, которые заведовали канцелярией главного воеводы, отдавали письменные указания воеводам других полков. Для принятия важных решений собирался военный совет, на котором присутствовали представители всех полков войска и вырабатывали план военных действий.

Созданная в период реформ система военного управления Русского государства представляла собой крупный шаг вперед в деле военного строительства.

Подводя итоги военным реформам Ивана IV, важно отметить, что в период его правления впервые в военной истории Руси было создано национальное постоянное войско14 – стрелецкая пехота, – имевшее элементы регулярного устройства: пребывание на службе не только в военное, но и в мирное время, государственное содержание, периодическое обучение военному делу, однотипное вооружение и обмундирование. Национальное потому, что в стрельцы набирались люди из коренного русского населения православного вероисповедания. Несмотря на то что Московская Русь, как и Древнерусское государство, складывалась как многонациональное государство, основные тяготы, особенно опасный ратный труд, возлагались на этническое большинство, объединенное общей хозяйственной деятельностью и языковой основой, единой территорией. Другие, более малочисленные этнические общности (карелы, мордва-угро-финны, татары-тюрки) могли участвовать и участвовали в войнах Руси, но на добровольных началах. Они, подчиняясь единому командованию со стороны русских воевод, служили под непосредственным руководством своих одноплеменников, что означало уважительное отношение к военным традициям малых народов.

Постоянное войско, созданное Иваном Грозным, в отличие от феодальных дружин и ополчений, выражало и защищало общегосударственные интересы. Верховная власть в лице царя и думы могла распоряжаться таким войском независимо от воли крупных феодалов – удельных князей и боярской аристократии, используя его для решения любых как внутренних, так и внешнеполитических задач.

Военные реформы Ивана IV способствовали успешной борьбе с угрозой, исходившей от Казанского ханства. 2 октября 1552 года Казань пала. Спустя четыре года после ее взятия к Москве было присоединено Астраханское ханство, а Чувашия и Башкирия добровольно вошли в состав Русского царства. В результате русские земли избавились от угрозы вторжения с востока. Наряду с этим расширились связи с народами Северного Кавказа и Средней Азии, открылся свободный путь на Урал и за его пределы. 

Казанское взятие. «И стрельцы с пищалями многие стали и стреляли в город по улнцам и по стенам градным». Лицевой летописный свод XVI в. М., 2014. Книга 21. С. 372.

 Юрий Алексеев, старший научный сотрудник
Научно-исследовательского института
(военной истории) ВАГШ ВС РФ

  1. Югорские земли в Северном Приуралье были открыты новгородцами в ХI в. Московские воеводы Ф. Курбский и И. Салтык проникли в 70-80 гг. ХV в. не только в Северо-Западное Приуралье, но и в Сибирь (См.: Алексеев Ю.Г. Освобождение Руси от ордынского ига. Л., 1989. С.144–145).
  2. История Татарстана. Казань. 2001. С. 99–101.
  3. Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. XIII. СПб., 1904. С. 267.
  4. Там же. С. 267, 268.
  5. Еще в 1452 году царевич Касим с 500 джигитами и их семьями ушли из Казанского ханства. Они получили земли у древнего русского города Городца на Оке. В 1471 г. город получил название Касимов.
  6. Ключевский В.О. Курс русской истории. М., 1988. Т. 2. С. 210.
  7. Александро-Невская летопись // ПСРЛ. Т. XXIX. М., 2009.  С. 147.
  8. См.: Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов ХVI в. М.–Л., 1950. Указатель имен. С. 249–441.
  9. В некоторых городах (Михайлов, Рязань и других) приказы были тысячного состава.
  10. История о Казанском царстве // ПСРЛ. Т. ХIХ. СПб., 1903. С. 245.
  11. См.: Отечественные записки. СПб., 1826. № 70 (Ч. 25). С. 298–300.
  12. Флетчер Д. О государстве русском. СПб., 1906. С.70.
  13. См.: Пиотровский Я. Дневник последнего похода Стефана Батория (осада Пскова). Псков, 1882. С. 113–119, 193–204; Гейденштейн Р. Записки о Московской войне (1578–1582). СПб., 1889. С. 198–201, 208–211; Повесть о прихождении Стефана Батория на град Псков. М.–Л., 1952. С.66–78.
  14. Термин «войско», производное от «воя» – воина, существовал на Руси с древних времен до ХVIII в. В эпоху Петра I вводится новый термин – «армия» (регулярная) – сот французского аrméе (армия, войско), производного от латинского аrmо (вооружаю). По этой причине для Руси в ХVI – ХVIII вв. следует применять для обозначения организованного объединения вооруженных людей, находящихся на содержании государства, термин – «войско», а для Западной Европы – «армия», что, однако, не противоречит одно другому.
Наверх
ServerCode=node3 isCompatibilityMode=false